Украинцы продолжают бежать из страны

Автор: Дмитрий Киселёв

Начальник украинской госпогранслужбы Петр Цигикал сообщил, что число граждан Украины, посетивших Россию в этом году, резко возросло. Если в прошлом году к нам приезжали чуть больше 4 миллионов, то в этом уже под шесть миллионов украинцев въехали в Россию, а ведь до конца года еще два месяца. Значит, будет больше шести миллионов.

О чем это говорит? Что наших братьев тянет сюда, а там им плохо. И еще то, что если бы процедура получения российского гражданства была не столь мучительной, то очень многие люди с Украины — а счёт идет на миллионы — с удовольствием стали бы россиянами. Но мы на словах — да, а на деле — против.

В то же время демографические проблемы России очевидны. Да, мы стимулируем рождаемость, снижаем смертность, но без иммиграции еще очень долго население России не перевалит за 150 миллионов. Мы словно остановились у этого рубежа. И можем даже отступить, поскольку неизбежно входим в двойную демографическую яму. Это результат огромных людских потерь в Великую Отечественную, наслоившийся на потери и низкую рождаемость в результате распада СССР.

Если в цифрах, то низшая точка рождаемости в СССР была в войну. Неродившиеся тогда, естественно, не могли и родить спустя 25 лет после войны. То есть эта демографическая яма повторяется с тех пор каждый 25 лет. Если пойдем этим шагом, то получим ямы в 1968-м и 1993-м. Но в 1993-м мы получаем ещё один демографический удар.

Снижение уровня жизни в результате распада СССР оборачивается снижением рождаемости у количественно меньшего поколения военных лет. То есть маленьким было постсоветское поколение, а рожало еще меньше. И вот прошло еще двадцать пять лет, понимаете? Вот почему у нас за первые восемь месяцев этого года родились один миллион 131 тысяча человек, а в прошлом за этот же период — один миллион 275 тысяч человек. То есть разница не в нашу пользу — 144 тысячи детей.

Еще летом тему в ходе “Прямой линии” очень подробно затронул Путин. “Иммиграция в Россию для нас не блажь, не благотворительность, а жизненная необходимость. Вопрос в том, чтобы относится к ней более щедро в душевном смысле, да и организовать процесс стоит лучше”, — подчеркнул президент.

Автор: Елена Ерофеева

Очередь за трудовыми патентами мигранты занимают с шести утра. Кто-то ночует в машине. Здесь — весь Советский Союз. За российским гражданством в очереди можно стоять три года. Молдаванка Мария Пантюхина уже пятый раз переделывает документы: то в фамилии ошибка, то село, где родилась, переименовали.

В Управлении по делам миграции считают, что проблем с получением гражданства нет, есть порядок, регламент, сроки ипразличные варианты, как этот процесс ускорить, например, получить справку “носителя русского языка”.

“Признание носителем русского языка и дальше подача заявления о предоставлении гражданства. Это самый быстрый, самый приемлемый способом получения гражданства для граждан Украины”, — отметила Ирина Цыпляева, начальник отдела по вопросам гражданства Управления по вопросам миграции ГУ МВД России по Москве.

За этой справкой Светлана Сорокина ходила два года. Ее проверяли на знание русского языка — сдавала тест — русской литературы — читала поэмы Некрасова — и русской истории. Носителем признали, но гражданство не дали до сих пор.

“В этом и есть самое обидное, что мы вроде бы и русские, мы это уже и доказали, что мы такие же люди, а в то же время не совсем”, — вздыхает Светлана.

Это сегодня Дионис Петров из Полтавы с большим семейством — уже россияне, но сколько пройдено мытарств, прежде чем священник стал “своим” в России.

“У меня нет денег. Я на последние деньги прилетел, мне некуда деваться”, — вспоминает Дионис.

В Краснодаре не приняли — они улетели в Ханты-Мансийск, но и там им были не рады. Осели в Липецке. Кое-как собрали деньги на дом, продолжали биться за гражданство. Здесь у них родился четвертый ребенок.

“Россия и себе приносит колоссальный ущерб, отказываясь помогать потенциально собственным гражданам. Они остаются чужими для России. На самом деле это позорно”, — считает журналист Андрей Бабицкий.

Последний раз в Одессе горный инженер Егор Кваснюк был 5 мая 2014-го. С тех пор в ростовских улочках ищет знакомые черты. Ему Соборный переулок здесь напоминает Ришельевскую улицу там. И храм на площади, и часовой магазин с прозрачными витринами. Но туда одесситу никак нельзя — украинский суд приговорил его заочно — за антиукраинские высказывания.

2 мая был на Греческой, потом у Дома профсоюзов. Он видел, как сжигали людей. Уезжая в Россию, думал, что она своих не бросит. Три года спустя Егор — без работы на съемной квартире. Перспективы получить российское гражданство нет. Даже вид на жительство не дают — просрочил миграционную карту — болел.

“Много русских превращаются сейчас в бомжей на территории РФ из-за нежелания чиновничества хоть что-то делать. Оставайтесь у себя и боритесь. Попробуй сам приехать в Одессу и побороться сейчас — пулю в лоб получишь быстро”, — рассказывает Кваснюк.

За временную регистрацию каждый месяц платит три тысячи рублей — ему прописаться негде. Без прописки не дают работать. По российскому закону он — нелегал.

“В прошлом году 64 тысячи граждан Украины получили вид на жительство в РФ. Для сравнения: в Польше в 2016 году более полумиллиона украинцев получили вид на жительство”, — отметила Лариса Шеслер, председатель Союза политэмигрантов Украины.

Николай Деревягин родился в Курске, его жена Надежда — в Перми. Но почти полвека прожили в Донецке. Летом 2014 года решили вернуться в Россию.

“Говорили, что для донецких и луганских все делается быстро. Получат все паспорта. Я спросил в ФМС, говорят, это не работает. Бумажные тигры съедают нашу страну”, — говорит Николай.

Разрешение на временное проживание уже получили, теперь ждут, когда по паспорту станут россиянами. Впрочем, украинцами они себя никогда не считали. Просто страна так разделилась.

По железной дороге составы с донбасским углем и металлом шли на Украину, туда же ехали пассажирские поезда. Но за последние три года рельсы поржавели, шпалы разобрали. Вон она, Украина, за леском. Но туда можно не всем. Да и не все хотят. Если уж ехать куда-то, то в Россию. По асфальту до самой границы.

Наталья Скарамец 15 лет жила в России. Работала швеей на частном предприятии, подавала документы на РВП. Но доказать, что в ней русская кровь не смогла. Пришлось вернуться в подбитый снарядами дом.

У российского гражданства тоже есть ценник. Им торгуют. Достаточно сделать запрос в Интернете. Конторы, как правило, адвокатские, предлагают юридическое сопровождение. В одной из таких фирм — акция: обещают хорошие скидки.

В МВД признают: в этой сфере надо наводить порядок. Преемники Федеральной миграционной службы — полицейские — лишь второй год занимаются вопросами гражданства.

“Я думаю, что поправим эту ситуацию. Не говорю, что это завтра будет. Но Москва должна работать гораздо лучше и подавать пример всем, наверное, подразделениям страны”, — заявил Александр Аксенов, заместитель начальника ГУ МВД России.

Харьковский инженер Владимир Туев переехал в Белгород. Оформил временное убежище. Его, конечно, тянет на родину, но предприятие, где много лет отработал, на грани закрытия.

“Я говорил, что если мы разорвем связи с Россией, то наши предприятия будут умирать, что сейчас и происходит”, — сказал Владимир.

Директор предприятия, где сегодня работает Туев, признается: за счет харьковчан закрыли потребность в конструкторах.

“Все работают по патенту. Процедура получения гражданства крайне затруднительная. В частности, в Белгороде не работает программа “Соотечественники.” Владимира мы вынуждены потерять. Он уезжает в Липецк”, — рассказал Петр Горбунов, директор предприятия.

Программа “Соотечественники” была запущена больше десяти лет назад. Чтобы “вернуть” своих домой, людям стали предлагать подъемные, обеспечивать жильем и давать работу. Но эта программа работает лишь в 57 регионах России.

Из украинской Винницы в приморский Уссурийск Сергей и Наталья переехали шесть лет назад. Сегодня у них свое ателье. Начинали бизнес со швейной машинки “Чайка”, которую купили в ремонтной мастерской.

Они могли бы уехать в любую европейскую страну, но сюда как будто домой вернулись, хотя ни друзей, ни родственников в Уссурийске нет — просто выбрали точку на карте подальше от Украины.

“Будущее на Украине мы свое не видели как в независимом государстве. Мы уже смотрели на него как на зависимое государство. Решили сюда переехать”, — признается Сергей Сафонов.

Этого хотели бы еще миллионы наших. Но пока неповоротливая бюрократическая машина не оставляет им надежды, начиная от записи в очередь и заканчивая томительным ожиданием: откажут — не откажут и нужен или не нужен.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 × 4 =