Создается Национальный банк данных о вакансиях и специалистах, готовых к переезду в другие регионы

Текст: Жанна Трофимова

Российская Бизнес-газета — №612 (0)

На этой неделе субъекты Федерации должны представить в правительство информацию об имеющихся вакансиях и специалистах, готовых к переезду в другие регионы. К концу года на этой основе в минздравсоцразвития будет создан Национальный банк данных. Цель — активизация внутренней трудовой миграции, «повышение профессиональной и территориальной мобильности» населения. По словам главы ведомства Михаила Зурабова, грядущие переезды в регионы, где отмечается дефицит рабочей силы, будут происходить при содействии государственных служб занятости.

Кроме того, работодатели, использующие труд иностранцев, при подготовке соответствующих заявок в уполномоченные органы субъекта Федерации должны теперь доказать, что пытались заполнить вакансии специалистами из других регионов.

Проблемы миграции начали заботить российских чиновников не так давно. Однако большинство планов и концепций так или иначе связано с обузданием или, напротив, расширением потока гастарбайтеров. Внутренней миграционной политики, которая традиционно считается важнейшим инструментом исправления деформаций и перекосов рынка труда, у нас по сути никогда не было.

«Насос, перекачивающий население»

По прогнозу минэкономразвития, к 2020 году количество трудоспособного населения сократится на 15 процентов. В минэкономразвития уже сейчас называют недостаток трудовых ресурсов одним из ключевых факторов, сдерживающих экономический рост.

В ведомстве Михаила Зурабова в свою очередь признают: несмотря на положительные тенденции (уровень безработицы с 2004 по 2007 год снизился с 2,2 до 1,7 миллиона человек, а экономически активное население увеличилось с 61 до 69 миллионов), «как такового рынка труда в России не существует». Вот только два примера: недавно «Ижмаш» столкнулся с тем, что под новые заказы нет людей, и его эмиссары кинулись по всей стране набирать специалистов. В Угличе после закрытия часового завода остались без работы почти тысяча человек. Но другого места, где бы их ждали работа и квартира, нет.

По словам руководителя лаборатории миграции населения Института народохозяйственного прогнозирования РАН Жанны Зайончковской, уровень трудовой миграции с 1994 года уменьшился в России в полтора раза. При этом общее улучшение экономической ситуации при сохранении дифференциации условий в регионах снижает, а не повышает трудовую мобильность.

Эти данные согласуются с оценками Росстата: в 1989 году «миграционный оборот» в РСФСР составлял 4,7 миллиона человек, в 2005 году количество переезжающих на постоянное место жительства в другой регион (без учета мигрантов, зарегистрированных по месту пребывания) сократилось до 1,9 миллиона.

Впрочем, к цифрам надо относиться осторожно. «Собственно трудовая миграция — это меньше 20 процентов во всей массе тех, кто меняет место жительства, — объясняет Валентина Веденеева, научный сотрудник Независимого института социальной политики. — Основные переезды — так называемые личносемейные».

Эксперты уверены: ресурсы внутренней миграции практически исчерпаны, в том числе за счет притока населения в Центральную Россию. Последние 15 лет она собирает больше 70 процентов внутренних мигрантов, служит чем-то вроде громадного «насоса», буквально «всасывающего» самых молодых и мобильных.

— Рост трудовой миграции характерен только для динамично развивающихся центров — Москвы и Московской области, Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Белгородской, Калининградской, Тюменской областей (три ее нефтегазодобывающих района). Даже у Краснодарского и Ставропольского края сегодня отрицательный миграционный баланс, — говорит Валентина Веденеева.

Поток трудовых мигрантов в прочие регионы сокращается. Например, на Дальнем Востоке (он занимает 36 процентов территории России, а живет там не более 5 процентов трудоспособного населения), согласно исследованию Института народнохозяйственного прогнозирования, желающих уехать в соседние регионы вдвое больше, чем в среднем по России.

Демографы и экономисты уже многие годы говорят о существовании двух зон: европейской — «принимающей» и сибирской — «отдающей». Ежегодно такая отдача выливается в чистый отток 40-50 тысяч человек. В середине 90-х переселение чуть было не превратилось в массовое бегство, когда за год в Европейскую Россию выезжали по 150-200 тысяч человек. Сегодня специалисты оценивают состояние расположенного «вправо по карте» пациента не иначе как «стабильно тяжелое». Стремительно пустеют Якутия, Магаданская, Сахалинская, Камчатская области, Чукотский АО.

Европейский Север без учета немалой естественной убыли только от внутренней миграции потерял больше одной десятой трудоспособных жителей. Северяне в массовом порядке стекаются в Санкт-Петербург. В отличие, например, от сибиряков, для которых «пунктом назначения» была и остается Москва.

Специалисты оценивают столь узкую направленность внутренней миграции как бич экономики. Гиперцентрализация фактически душит региональные центры. По сути проблема стала самовоспроизводящейся: сокращение численности населения привело к исчезновению рабочих мест, а при их отсутствии вернуть людей на малую родину непросто. И все это — на фоне демографического кризиса.

Впрочем, считать Европейскую Россию, куда устремляется главный поток внутренней миграции, благоденствующей было бы большой ошибкой. Здесь остро стоит проблема сокращения населения в малых и средних городах.

— Из 30-тысячного города могут уехать 500 человек, — говорит профессор, член Общественной палаты Вячеслав Глазычев. — Казалось бы, не страшно. Но уехала-то молодежь. А кто остался? В идеале мы можем констатировать, что один из трех малых городов обречен на деградацию до уровня сельского поселения. В самом плохом случае в такое поселение превратится каждый второй городок. Их ждет резкий, геометрический спад, вымирание. И это ускоряющийся процесс.

Есть в России и другие примеры. Например, Норильск, в котором содержание инфраструктуры стоит громадных денег, а людей проживает в 7 раз больше, чем задействовано на аналогичных производствах в Канаде. Здешним жителям градообразующее предприятие «Норильскникель» доплачивает рубль к каждому скопленному рублю. Но при одном условии: уедешь на материк.

«Морковка» для бизнесмена

— Ни одна страна на фоне убыли населения, на фоне низкой межрегиональной мобильности не ставила перед собой задачу ускорения экономического роста, — говорит Валентина Веденеева.

Беспокойство специалистов понятно, однако пока нет ни точных цифр по внутренней миграции, ни базы данных по профессиям, ни данных по локализации трудовых ресурсов, нет конкретных рекомендаций по исправлению ситуации.

Сейчас работа служб занятости ограничена пределами региона, и создание в 2008-2009 годах единой информационной системы под эгидой минздравсоцразвития позволит службам как минимум обмениваться информацией о вакансиях. Впрочем, в какой мере государство готово в будущем оказывать финансовую поддержку переселенцам — пока неясно.

— Создать банк данных граждан, готовых трудиться вдали от дома, далеко не так просто: человек в тот или иной момент настроен по-разному, к тому же работа государственных служб, как правило, носит уведомительный характер, и ни у работодателей, ни у центров занятости не будет в ней финансовой заинтересованности, — считает Елена Шанина, менеджер кадрового агентства.

— На пути внутренней миграции стоит множество барьеров, — соглашается Валентина Веденеева. — Дорогое жилье, транспорт, регистрация. Сейчас у любого нормального человека достаточно высокие требования — ему нужна адекватная оплата труда плюс социально-экономическая, социально-культурная инфраструктура. Ему нужно жить с семьей, а не ездить из Твери в Ханты-Мансийск. Никто из комфортабельной квартиры не поедет в общежитие даже за большие деньги. Пока эти вопросы не будут решены, не решится и проблема внутренней миграции.

Тем не менее положительные примеры в этой области в России есть. Например, губернатор Ханты-Мансийска для «притока живой крови» создал университет с жильем для педагогов. И без малого сотня специалистов приехала в новый университет.

— Нужны агентства развития территорий, — считает Вячеслав Глазычев. — Именно агентства, а не департаменты при местной администрации. Они давали бы оценку ситуации, занимались бы перемещением трудовых ресурсов. Я как эксперт знакомился со всеми стратегиями, которые проходили через минрегион. И везде отсутствует один пункт — «филиализация» бизнеса, создание дочерних производств в провинции. Федеральная власть не понимает, что это — сохранение малых городов и разгрузка мегаполисов. Бизнес к этому нужно толкать, заманивать морковками. Посмотрите, сколько предприятий пришло в малые города Ленинградской или Московской области! Руководство понимает: открывать там филиалы дешевле. Но есть еще одна причина — отношение властей, которые много лет назад поставили себе задачу привлечь бизнес и целенаправленно ее выполняют.

Доля основных регионов выезда эмигрантов, %
Среднегодовая чистая миграция населения
Доля городского населения, проживающего в городах и поселениях разной величины

Источник: «Российская газета»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *