«РГ» увидела, как обустраиваются в Адыгее беженцы из Сирии

Текст: Ольга Бондаренко (Адыгея) Фото: Владимир Аносов

47 сирийских репатриантов прибыли в Республику Адыгея за первые три месяца нынешнего года. А всего с начала гражданской войны в Сирии в Южный российский регион переселилось более 400 беженцев из объятой войной этой ближневосточной страны.

«РГ» увидела, как обустраиваются в Адыгее беженцы из Сирии

Приехавшие в регион адыги — потомки расселившихся после завершения Кавказской войны по окраинам Османской империи (нынешние Сирия, Иордания, Ливан и Турция) людей.

После оформления документов часть из них осталась в Майкопе в оплаченных благотворительными организациями съемных квартирах, другие отправились в сельскую местность. Многие уже успели обжиться: дети ходят в местные школы и детские сады, часть сирийцев работает на стройке, другие собираются заняться сельским хозяйством.

Чтобы посмотреть, как живут репатрианты в Адыгее, корреспонденты «РГ» отправились в аул Панахес Тахтамукайского района. Именно здесь обосновалась большая часть переселенцев из Сирии.

Выбрали на жительство Панахес

В небольшом адыгейском ауле Панахес, население которого составляет несколько тысяч человек, живет 12 семей из Сирии. Среди 70 беженцев есть здесь и те, кто уже приобрел дома в собственность, остальных пустили в пустующие жилища.

— У каждого такого строения есть владелец. В основном, они работают в городах и оставили свои дома в небольших аулах. Конечно, без их согласия никто не заселяется, — уточняет глава Афипсипского сельского поселения Тахтамукайского района (в него входит Панахес) Ахмед Чачух. — Жилье переселенцам передают безвозмездно на два-три года, пока соотечественники не устроятся на работу и не встанут на ноги.

За услуги ЖКХ платит местная администрация, ремонт помогают делать здешние предприниматели: одни мебель привезут, другие стройматериалы. Говорят друг с другом в основном на адыгейском языке, русский переселенцы практически не знают.

Семья Кабертай в ауле уже шесть месяцев. Пожилые Суим и Аднан, их дочь с супругом, сын с женой, племянница и внуки приехали из печально известного теперь всему миру города Алеппо, где каждый день продолжают гибнуть мирные жители. Суим в прошлом учительница французского языка, сейчас на пенсии и занимается домашними делами, ее муж Аднан — преподаватель истории. У дочери Хибы, сына Ибрагима и племянницы Ланы есть высшее образование. Однако мужчины работают на стройке в соседнем поселке, а женщины занимаются домашними делами. Всему виной — незнание русского. К тому же их сирийские дипломы пока не легализованы в РФ.

— Я — учитель английского языка. Давно хочу работать, но пока нельзя, — рассказывает, с трудом подбирая слова, 27-летняя Хиба. — Власти помогают легализовать диплом. Возможно, скоро смогу преподавать в аульской школе. А пока самостоятельно изучаю русский. Слышала, курсы в ауле хотят организовать, но где и когда, пока неизвестно. Когда приехала, знала всего пять слов. Теперь вот могу хотя бы немного с вами поговорить. Пока язык дается трудно — он словно мелодия, но очень сложная.

В большом доме, который им отдали в пользование на год, сначала жили 11 человек, сейчас семь. Недавно сын перебрался в Нальчик, где предложили работу. С ним уехали его жена и трое детей: два сына и родившаяся в Адыгее дочь Марьям.

Война осталась с ними

О том, что пришлось пережить в Сирии перед отъездом, нашим новым знакомым трудно говорить. Признаются, что из-за постоянных перестрелок все время жили под гнетом страха: очень боялись потерять друг друга. Насмотрелись многое — как рушатся от бомбежек соседние дома и взрывной волной выбиваются из окон стекла на раненных осколками людей.

Но сейчас все чаще обсуждают недавнее нападение на университет Алеппо. Когда узнали о прогремевшем взрыве в стенах родного учебного заведения, волновались, пожалуй, еще сильнее. Ведь там все еще остается сестра Хибы — 34-летняя Ширин, работающая преподавателем в университете. В тот день, сразу же после появившихся сюжетов в новостях всей семьей начали ей звонить.

Мысленно готовились к самому ужасному, но, к счастью, ей повезло. «В тот день у сестры был выходной, и она не вышла на работу», — не скрывая слез, объясняет Хиба. Сейчас решается вопрос о ее переезде в Адыгею.

Семья пока не знает, навсегда ли они останутся в России. Говорят, правда, что очень скучают по улицам родного города, хотя и знают: после многочисленных бомбежек выглядят они сейчас совсем по-другому.

А вот у семьи Шажоковых из Дамаска, которые прибыли около четырех месяцев назад, практически все родственники уже уехали из Сирии. Правда, выбрали для постоянного жительства Америку. Только 64-летняя Эйнаед и 82-летний Азедин твердо решили, что необходимо вернуться на свою историческую родину. С ними два сына — Мунзир и Мезар с женами и детьми.

— Слышали, в Турции гораздо проще получить паспорт, чем в России, но все же жить хотим только здесь, на земле наших предков. У нас в семье часто вспоминают одну историю, которая произошла с младшим сыном Мунзиром, — улыбаясь, рассказывает Азедин Шажоков. — Встретив в Абхазии столетнего адыга, он спросил у него: «Как прожить столько же?». А старик ответил очень просто: «Поезжай на землю своих предков и проживешь в два раза больше моих лет»…

Дом номер 37 на улице Совмена семья приобрела в собственность. Рядом большой двор и огород. В четырех комнатах живут 13 человек. Дома мы застали только Эйнаед, Азедина и тещу их младшего сына Хену. Пока женщины хлопотали на кухне, готовя национальные блюда, глава семейства показал обстановку.

Она скромная, но очень аккуратная. Самая обставленная пока прихожая — два небольших дивана и кресла, в углу старенький телевизор. Здесь вечером собирается вся семья, смотрят новости о Сирии и пьют чай с приготовленными бабушкой лякумами (пирожками). Практически каждый репортаж с места событий заканчивается слезами на глазах женщины и сдержанным молчанием мужчин. Из самых жестких воспоминаний событий до переезда — взрыв у российского посольства в Дамаске. Искореженные школьные автобусы, горы выбитого стекла и раненые дети (рядом находилась школа). Говорят, боялись, что после такого из Сирии выехать будет просто невозможно.

В соседних комнатах — спальни и детская. На побеленных стенах нет картин или фотографий, на окнах новые простенькие шторы, на пол еще не успели постелить ковер. В этой семье, как и во многих других, молодые мужчины трудятся на стройке в соседнем ауле, а младшие внуки ходят в детский сад и школу Панахеса.

Учат двум языкам

В школе аула, в которой всего 212 учеников, обучаются 12 детей репатриантов: четверо — в начальных классах, еще шестеро — в средних, а двое — в старших. У каждого свое расписание, так как практически все не знают русского и плохо говорят на адыгейском языке. На математику сирийские дети ходят вместе с одноклассниками, а вот вместо литературы направляются на специальные курсы русского и адыгейского языков. Проходят они также в школе.

Сегодня на уроке адыгейского языка всего пять человек, и все разного возраста. Как объясняет преподаватель Зурят Схаляхо, всему виной грипп: «Несколько учеников заболели, вот и пришлось объединить разные группы». На партах два учебника: адыгейская азбука и словарь-разговорник. На углу школьного стола лежит прописи.

— Я не говорю по-арабски. Пытаюсь общаться с детьми на адыгейском и частично — на русском языках. Иногда практически на пальцах объясняю, что требуется, — рассказывает Схаляхо. — Не понимают они и правила, которых живущих в России людей научили еще в раннем детстве. Например, что в начале предложения пишется заглавная буква и подписывать свою тетрадь надо на первой странице, а не на последней.

Самой младшей девочке в группе — семь лет. Это дочь Мунзира Шажокова, с родителями которого мы уже познакомились. Зин учится во втором классе. Говорить на русском ей пока сложно, зато алфавит уже знает назубок. На уроке также и ее брат — третьеклассник Гаис.

Старший в классе — 17-летний Нарт Хутыз, приехавший из Дамаска. После пяти месяцев обучения уже может немного говорить. Рядом с Нартом сидит 14-летняя сестра Дана — лучшая ученица в классе.
Зурят Авесовна показывает детям распечатанный на листе небольшой словарик, где на арабском языке объясняется, как правильно произносить русские буквы. Составил его дедушка одного из учеников, который в прошлом сам работал преподавателем.

— Детям язык дается гораздо проще. Совсем по-другому обстоит дело с взрослыми, — говорит руководитель управления образования администрации Тахтамукайского района Нурбий Схаляхо. — На русском говорят единицы. Сейчас пытаемся организовать и для них курсы. Проходить они будут в местном Доме культуры три раза в неделю, каждое занятие по полтора-два часа. Сложность пока в том, что не можем выбрать устраивающее всех время. К тому же с такой нагрузкой школьным учителям не справиться — необходимо набирать еще специалистов.

Трудовые будни на стройке

Большинство мужчин из семей переселенцев уже работают, но  из-за незнания языка пока сварщиками, электриками, водителями и строителями. Шесть репатриантов трудится в здании, выделенном под детский сад в соседнем ауле Афипсип, они занимаются отделкой. Работают с девяти утра до шести часов вечера шесть дней в неделю. Выходной — только воскресенье.

Из Панахеса в соседний аул Мунзир Шажоков и его старший брат добираются на купленных недавно «семерках» — называют их «русскими «мерседесами». На работу не жалуются, главное — обеспечить хоть какими-то деньгами свою семью.

— Шпаклевать и красить мне не в первой. Правда, раньше делал только в своем доме, а теперь вот для других и за деньги, — рассказывает Мунзир. — В Сирии работал менеджером в фирме по доставке товаров, часто ездил за границу. В итоге знаю несколько языков, а вот русский пока не освоил.

В планах у 38-летнего Мунзира — создать маленькую ферму. Для приобретения рогатого скота уже попросил кредит.

— В Панахесе уже две семьи сирийских адыгов хотят заняться животноводством. Те же планы еще у трех семей, которые обустроились в ауле Хаштук, — говорит руководитель общественной организации Краснодарского края «Адыгэ Хасэ» Аскер Сохт. — Все они уже обратились в правительственную комиссию Адыгеи с просьбой о предоставлении им товарных кредитов — трехсот голов молодняка крупного рогатого скота. В ближайшее время специалисты Фонда поддержки предпринимательства и министерства сельского хозяйства республики проведут специальные семинары по развитию малого бизнеса на территории региона.

Рядом с Мунзиром трудятся архитектор-декоратор Тимур Уджуху и парикмахер с 22-летним стажем Нарт Абида. Познакомились еще в Сирии, каждый успел потренироваться в отделочных работах на своих домах в Адыгее. По словам главы администрации Афипсипского сельского поселения, по окончании работ им заплатят по сто тысяч рублей каждому, после для них начнут искать другую работу.

Комментарий

Фатима Паранук, начальник отдела по связям с соотечественниками комитета по делам национальностей, связям с соотечественниками и СМИ Адыгеи:

— В этом году в Адыгее для репатриантов из Сирии выделено 450 квот. Приехавших в республику сирийских адыгов на время оформления документов расселяем в съемные квартиры в Майкопе или отправляем в республиканский Центр адаптации репатриантов. Деньги на аренду, оформление документов и материальную помощь выделяются из средств специального благотворительного общественного фонда, который был создан еще в 1998 году, когда в регион приехала первая группа репатриантов из бывшей Югославии. Те же, кто получил вид на жительство в России, чаще всего переселяются в сельскую местность. Студенты из Сирии, обучающиеся в Адыгейском госуниверситете, ежемесячно за счет средств фонда получают стипендию — три тысячи в месяц. Уже в 2013 году разработаем программу по оказанию дополнительной социальной поддержки молодым семьям и будущим мамам. Подумываем и о выделении земельных участков в Тахтамукайском районе под индивидуальное жилое строительство.

Источник: «Российская газета»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *