Как мы сэкономили деньги на оформлении российского гражданства

Переезд в другую страну связан со значительными финансовыми затратами, а потому мы планировали их заранее. Чтобы сэкономить, документы старались оформлять сами. Мы получили гражданство за 3 года, и теперь можем сказать, сколько это стоило на самом деле.

Переезд в Россию мы планировали давно, так как нашими работодателями были преимущественно российские компании, а потому искали оптимальные варианты. Когда узнали о программе «Соотечественники», сначала подумали, что этот вариант – самый подходящий для нас, но оказалось, что действуют возрастные ограничения, под которые мы не подпадаем. Тогда мы поняли, что нам придётся рассчитывать исключительно на себя и свои финансовые возможности.

Но, пока мы планировали, случился 2014-й год. В Донецке у нас была квартира, в Славянске – дом. Работать было невозможно нигде, так как даже отдалённые разрывы заставляли думать «о вечном», а не о программном коде. Работодатели один за другим, столкнувшись с негативным опытом, когда из-за перебоев с электричеством и интернетом другие дистанционные работники срывали дедлайны, начали высказывать опасения. Но мы были полны оптимизма – сходили на референдум 11-го мая, проголосовали за присоединение к России, готовили ребёнка к школе, полагали, что сможем кардинально сменить сферу деятельности, если работа в сфере IT станет невозможной.

Лето было жарким, Донецк пустел, даже в парке Щербакова, куда традиционно многие приезжали с детьми в выходные, были безлюдно, и, прогуливаясь, мы могли встретить не более 2-3 таких же семей. Однажды, приближаясь к парку, мы увидели, что навстречу нам бегут люди с детьми. Прогулка не состоялась – автоматчики недвусмысленно дали понять, что в парк больше ходить не стоит. Мы спешно ушли, прикрывая собственными спинами идущего впереди ребёнка, как сделали другие.

Становилось всё опасней. В подвале многоэтажки, где мы жили, укрыться было нельзя – слишком слабые перекрытия. Ближайшее бомбоубежище было минутах в 15-ти быстрой ходьбы, но было закрыто. Работу мы найти не могли, у нас не было ни здоровья, ни подходящей квалификации, поэтому вакансий для нас не находилось.

Наш оптимизм таял, но мы решились на переезд только тогда, когда все дороги, кроме одной – в Крым – уже были перекрыты. Поэтому мы погрузили в машину необходимый минимум вещей, включая зимние, и вчетвером с бабушкой (плюс кот) двинулись в сторону Чонгара.

День в пути, 9 часов в очереди на границе, ночёвка в Джанкое, затем – Симферополь и Керчь – наш пункт назначения в Крыму. В Керчи мы сняли квартиру, о чём договорились заранее, и первым делом отправились в местный пункт координации беженцев.

 

Оказалось, что Крым переполнен, и беженцев больше не оформляют. Нам предложили бросить всё, включая авто, тёплые вещи и кота, и самолётом нас отправят в Приморье. Наши работодатели находились в Москве, денег на обзаведение у нас не было, бабушка была категорически против.

Месяц мы жили и работали в Керчи, завершая старые заказы. Затем нужно было ехать дальше, и мы поехали. На пароме через Керченский пролив (моста ещё не было), затем – по трассе М4 до Москвы, и вот в августе мы оказались в квартире у знакомых, которые смогли временно приютить нас и помогли с регистрацией.

9 месяцев в Москве и безуспешные попытки оформить хоть что-то

Мы наладили контакты с прежними работодателями, с некоторыми, наконец, познакомились лично, сняли квартиру и начали работать. В Москве начался для нас первый серьёзный этап знакомства с миграционным законодательством.

В одном из отделов ФМС нам прямым текстом заявили, что «Москва – это режимный город», поэтому на большее, чем поблажка в виде временной регистрации, как для жителей Донбасса, нам рассчитывать не стоит. Мы добрались до Москвы в неудачное для себя время: программа «Соотечественники» здесь не действовала, хотя и ограничения по возрасту изменились и мы могли бы в ней участвовать, беженцев здесь тоже уже не принимали, а оснований для получения РВП у нас не нашлось. Множество сайтов предлагало РВП за 150 000 рублей, для нас это было слишком дорого. Знакомый рассказал, что можно самостоятельно оформить РВП, и в сумме выйдет около 30 000 со всеми госпошлинами, но нужна квота.

Тот факт, что один из нас жил и учился в подмосковной школе более 5-ти лет, требуемых для оформления ВНЖ, необходимо было подтвердить документально, но оказалось, что нужный архив сгорел, и лишь по суду можно было бы доказать факт проживания, а это долго.

Когда первые 90 дней временного пребывания истекали, нам удалось продлить пребывание ещё на 270 дней на основании непрекращающихся военных действий. В третий раз нам продлили пребывание ещё на 90 дней, но на четвёртое рекомендовали не рассчитывать. Чтобы продлить регистрацию, каждый раз приходилось тратить по нескольку дней на выстаивание очередей: люди составляли списки, дежурили возле ФМС днём и ночью. Когда очередь подходила, мы звонили нашему знакомому, который нас приютил, он приезжал и оформлял регистрацию – по закону это может делать только собственник жилого помещения.

Всё это время мы ездили на консультации в различные отделы ФМС, и всё больше нам казалось, что мы участвуем в каком-то странном квесте: эти отделы переезжали, правила менялись, как только нам начинало казаться, что мы сможет собрать нужные справки и документы.

В конце концов, мы записались на консультацию в ФМС на Пятницкой, где нам сказали, что наш вариант – это оформление временного убежища, но ни в Москве, ни в Московской области это невозможно, поэтому нам надо переезжать в другой регион. По согласованию с ФМС мы отправились в Нижний Новгород. Нам даже предлагали купить билеты на поезд, но мы всё ещё «путешествовали» на своём авто, которое в багаж не упакуешь.

Как мы получили временное убежище в Нижнем Новгороде

В Нижний направляли не только нас одних, но и других беженцев. Пунктом назначения на самом деле был не Нижний, а Бор – городок в пригороде. Нас должны были поселить в хостеле, который выполнял функции ПВР, и мы рассчитывали, что за неделю-две сможем оформить документы и найти работу, так как по действовавшим тогда временным правилам заявление на предоставление временного убежища рассматривали всего 3 дня.

В июне 2015-го мы очутились в хостеле городка Бор. Время приближалось к 9 вечера. Сложности начались сразу же. Во-первых, оказалось, что нашу машину с вещами припарковать негде. Во-вторых, наши веща некуда деть, как, впрочем, и кота. Кот и вещи в итоге остались в машине, припаркованной в ближайшем дворе с риском остаться без колёс – городок Бор был явно не из благополучных.

Нас определили в комнату, где уже размещалось несколько человек. Изначально помещение было рассчитано на 4-х – было отведено место под 2 двухъярусные кровати, шкаф и телевизор. Узнать это было легко – вся информация и фото «до» имелись на сайте хостела, так как функции ПВР он выполнял временно. Шкаф убрали, кровати сдвинули, и на освободившееся место встала ещё одна двухъярусная кровать. 4-ю такую же поставили у окна, сделав проветривание комнаты рискованным для постояльцев. Но пребывание 8-ми человек в комнате, рассчитанной максимум на 4-х, требовало кислорода, а потому дверь в коридор всегда оставляли открытой.

В ПВР можно было проживать месяц, за который беженцы должны пройти медкомиссию, получить прививки и документы, найти работу и жильё. Но постояльцы комнаты за месяц не справились, и чтобы принудить их выселиться, нас поселили практически им на голову.

Пользоваться кухней беженцам не разрешалось. Даже воду вскипятить было нельзя. Чтобы постирать одежду, нужно было записаться в очередь за неделю вперёд. С душевой тоже были проблемы. Хостел оставался хостелом, под ПВР были отведены всего 2 или 3 комнаты, поэтому народу было всегда много. В то время, когда мы туда попали, в хостеле проживали какие-то спортивные детские команды. Они постоянно занимали душ, и внедриться в их очередь оказалось невозможно. Одна из соседок по комнате рассказала, что мыться в душе они давно не пытаются, так как горячую воду из бойлеров расходуют другие постояльцы, а они моются в тазу едва тёплой водой. Первым моют ребёнка, затем умываются взрослые в той же воде.

Двухэтажные кровати оказалась скрипучими и детскими – лежать можно было, только согнув ноги. Постельное бельё – синтетическое, в зацепках. Соседи по комнате рассказали, что у многих из-за него начинается аллергия.

В хостеле мы пробыли до 5-ти утра. На рассвете «выписались» и уехали в Нижний – искать квартиру, так как поняли, что зря надеялись на хостел.

В Нижнем мы оказались впервые, поэтому остановились на парковке у первого ТРЦ и стали ждать открытия. Купили сим-карты, через интернет нашли квартиру и поздно вечером вселились.

Повезло – хозяин пошёл навстречу и согласился нас зарегистрировать. Оказалось, что это не так просто – в ФМС нас заставили 6 раз переделывать документы. Каждый раз то список ксерокопий оказывался неполным, то не хватало количества экземпляров, и заявления были с ошибками. Образца заполнения заявления не было, так как, по словам работников ФМС, они «не могли разглашать персональные данные» и указывать в заявлении ФИО. При этом в ФМС Москвы образцы имелись на информационных стендах, и мы трижды успешно оформляли регистрацию.

С 6-го раза у нас приняли документы, хотя они были заполнены точно так же, как 5-й раз. Мы успели «перезнакомиться» со всеми работниками отдела, включая начальника, и даже позвонить в Москву на Пятницкую.

Следующим этапом было оформление временного убежища. Этим занимался не районный отдел, хотя должен был, а только Главное Управление – единственное место на всю область. По закону рассмотрение заявления  на предоставление убежища должно было занимать 3 дня, но наше рассматривали 2 недели, а синие книжечки мы получили почти спустя месяц. Оказалось, что мы обязательно должны пройти полный медосмотр, включая анализы крови, и этот медосмотр – не бесплатный. Подсчитав сумму на всех, мы выяснили, что медосмотр нам обойдётся более чем в 20 000 рублей. Такую сумму мы не могли себе позволить потратить, кроме того, мы слышали, что при оформлении временного убежища он должен быть бесплатным. Нам посоветовали обратиться в представительство партии Единой России, что мы и сделали. Мы рассчитывали, что нам помогут пройти медосмотр бесплатно, а ЕР-овцы начали пытаться найти нам спонсора. В итоге мы добились того, что в ФМС нам дали направление на медосмотр, по которому он был таки бесплатным.

Но кроме медосмотра мы должны были предоставить переводы всех документов, которые мы прилагали к заявлениям, причём – нотариально заверенные. Нам пришлось обратиться в агентство переводов, которое сотрудничало с нотариусом, и заплатить за переводы свидетельств о рождении (в том числе – выданных в СССР), переводы паспортов, свидетельства о браке и так далее. Кроме того, мы сделали фотографии для документов, и это тоже не бесплатно. Суммарно оформление временного убежища обошлось нашей семье в сумму около 6000 рублей.

Как мы пытались стать «Соотечественниками» в Нижегородской области

Временное убежище предоставляется сроком на 1 год, и следующим шагом мы планировали стать участниками программы переселения «Соотечественники» — в московском ФМС нам сказали, что она действует в Нижегородской области, и потому направили нас именно сюда.

«Синие книжечки» — свидетельства о предоставлении временного убежища нам выдали с задержкой. Мы несколько раз приезжали узнавать о результатах рассмотрения заявлений, но каждый раз нам говорили, что их ещё нет. Судя по дате, они просто долго где-то валялись, а нас не считали нужным уведомить о готовности.

В конце концов, мы их получили, и нам предстояло заполнить многостраничную анкету участника.

Из информации на официальном сайте ФМС, законов и подзаконных актов мы знали, что у нас не имеют права требовать документы, которые уже имеются в распоряжении госорганов. Поэтому мы считали, что нотариально заверенные копии переводов документов достаточно подать разово, и что это мы уже сделали. Однако работница ФМС, отказавшаяся принимать наши анкеты, разъяснила, что руководствуется не законами, на которые мы ссылаемся, а внутренними регламентами, которые требуют прилагать эти самые нотариально заверенные переводы каждый раз, как мы подаём заявления. Так мы узнали, что, например, если по заявлению выносят отрицательное решение, то в случае повторной подачи надо опять прилагать все нотариально заверенные переводы.

Та как у нас имелась регистрация по месту проживания, мы смогли устроить ребёнка в школу. Для этого потребовалось оформить СНИЛС и получить полис ОМС, а для СНИЛСа – ИНН. Так мы стали обладателями СНИЛСов и ИНН-ов, а также полисов ОМС, и заметили кардинальное различие в их получении в сравнении с оформлением свидетельств о временном убежище. И в налоговой, и в отделении Пенсионного фонда потребовали минимум документов, очередь была по электронным талонам, причём в налоговую мы записались через сайт Госуслуги. За выдачу бумажных ИНН и СНИЛСов ничего платить не пришлось, поэтому можно считать, что в сравнении с «убежищем» эти документы обошлись бесплатно.

Заранее подсчитав, сколько ксерокопий от нас потребуют, мы обзавелись принтером, который возили с собой в машине.

В принятии заявления на участие в программе «Соотечественники» нам отказали без объяснения причин. Мы были удивлены, так как ещё в очереди на подачу заявлений мы встречали переселенцев из Киева, которые приходили за «зелёными» книжечками спустя месяц после подачи (как они сами рассказывали, им помогли всё оформить). Нам удалось добиться личного приёма у начальства, по результатам которого заявление всё же приняли, но отказали уже в участии.

Позже мы узнали, что на количество участников программы «Соотечественники» установлены квоты, и эти квота по Нижегородской области на тот год была 300 человек, и её исчерпали ещё в январе – задолго до нашего приезда, а потому и заявление к рассмотрению не принимали.

В Нижний мы приехали в июне, вся документальная суета продлилась до конца ноября. Это время мы фактически не успевали работать, и даже удалённую работу в Москве потеряли. Наши финансовые запасы подходили к концу, через полгода истекал срок временного убежища, на работу с которым нас здесь не принимали. Мы поняли, что надо уезжать в другой регион, и стали думать – в какой?

Как мы оказались в Липецке продлили ВУ, стали участниками госпрограммы и получили российские паспорта

Всё время, находясь в России, мы искали информацию и старались оптимизировать процесс оформления гражданства. Мы изучали законы и подзаконные акты, обращались за бесплатными консультациями (которые нам навязали по телефону), но основную часть полезной информации получали либо из личного опыта, либо в местных группах таких же переселенцев-беженцев.

Безуспешные попытки в Нижнем в разы поубавили наш оптимизм, общаясь в очередях, мы поняли, что нужно искать «своих», потому что за полтора года мы смогли только остаться без работы, потратить почти все накопления и оформить временное убежище.

Вначале мы думали о том, чтобы переехать в Ростовскую, Воронежскую или Белгородскую область – туда, где больше всего переселенцев, и где климат потеплее. В Нижегородской области для нас оказалось непривычно холодно, и потому мы пересмотрели наши изначальные планы осесть именно здесь и обзавестись собственным домиком в деревне.

Но регионы, близкие к границе с Украиной, были переполнены беженцами, поэтому мы, учтя свои прошлые неудачи, решили переезжать туда, где дольше всего действует программа «Соотечественники». Оказалось, что таких регионов немного, и один из них – Липецкая область. Вспомнив свой «автопробег» Керчь-Москва, мы поняли, что в Липецкой области нам понравилось. Сложив это интуитивное с тем, что здесь же – одно из самых крупных землячеств Донбасса, мы нашли квартиру, собрали свои пожитки, и переехали.

От «своих» мы ждали уже не только советов, но и моральной поддержки. За время наших странствий мы общались с разными людьми, часть их которых относилась с сочувствием, часть – с завистью и ненавистью. Оказалось, что в народе бытует миф о том, что беженцам платят по 800 рублей в сутки на человека, что в сумме на семью из 4-х выходит около 96000, поэтому они могут себе позволить снимать квартиру и ничего не делать. На самом деле эти 800 рублей не выдают на руки, а перечисляют хостелам, выполняющим функции ПВР.

Переехав, мы должны были прежде всего заказать перевод своих личных дел из Нижегородского УФМС в Липецкий. Для этого требовалось написать заявления и ждать. Мы написали и ждали.

На практике дела пересылают в срок, не превышающий 2 месяца. Если прошло больше времени, то нужно поднимать тревогу. В отдел по работе с беженцами мы приезжали каждую неделю, не дожидаясь 2-месячного срока. Каждый раз нам говорили, что бумага-запрос отправлена, но ответа ещё нет. Спустя 3 месяца выяснилось, что запрос на перевод дел никто не отправлял. Мы звонили в УФМС Нижнего, там нам отвечали, что запросов не поступало.

Вскоре закончится срок действия временного убежища, и нам придётся уехать, а у нас на руках даже нет паспортов – они затерялись где-то в ФМС. Мы оказались в тупике и решили, что пришло время обращаться за помощью.

До этого момента мы всё делали сами, надеясь сэкономить деньги. Но выходило, что мы тратим и время, и платим за бесконечные переводы документов, вновь и вновь загружая бюрократическую машину после отказов. И нервы, и деньги были на исходе. Припомнилось многое: и как нас пытались «кинуть» в Москве, предлагая оформление документов и регистрацию за деньги, с каким трудом мы эти деньги получили назад, как мы обращались с жалобами и безрезультатными просьбами…

Мы не были юристами, наша сфера – это IT. И мы подумали: ведь, будучи специалистами в своей сфере, мы привыкли получать достойную оплату за свой труд, и что, похоже, пора поверить в то, что мы – не единственные профессионалы в своём деле, и найти тех, кто сможет квалифицированно помочь в нашей ситуации. Прямо говоря, мы были готовы платить за помощь, за то, чтобы нам помогли перестать подавать документы по 6 раз, помогли избежать отказов, безрезультатных ожиданий на протяжении месяцев.

Была весна 2016-го – почти 2 года прошло с тех пор, как мы решили уехать в Россию. Мы считали, что достаточно грамотны в юридических вопросах. За эти 2 года стало понятно, что даже наш личный опыт бесполезен – так быстро всё меняется. Мы всерьёз думали  о том, чтобы вернуться в Донецк, так как переставали верить в то, что сможет получить паспорта граждан РФ.

Со всеми этими проблемами мы пришли в миграционное агентство, которое нам посоветовали такие же переселенцы. В агентстве нам разъяснили, что не всё так плохо, как нам видится, а в качестве первого доказательства даже помогли вытребовать наши дела. Не веря в происходящее, мы сами перевезли эти дела и ещё стопку других из отделения на Осеннем проезде в отдел по работе с беженцами.

В том же агентстве нам помогли продлить временное убежище ещё на год – с первого раза нам выдали и направления для бесплатного прохождения медкомиссии, и приняли заявления. Загвоздка вышла с нотариально заверенными переводами, сделанными ещё в Нижнем: в нотариальной конторе по адресу ул. Гагарина, 131А нам заявили, что нотариальные заверения, сделанные нотариусом из другого региона, здесь недействительны. На вопрос,– что за чушь, страна-то одна, как такое вообще может быть, нас просто проигнорировали. Правда ли это, либо это была очередная попытка мошеннического вытрясывания карманов тех, кому и так деваться некуда – не будут же эти беженцы судиться,– мы не стали выяснять. Пришлось переделывать почти всё.

Мы думали, что эти непредвиденные траты значительно скажутся на нашем бюджете, но нам помогли сэкономить, направив к грамотным нотариусу и переводчику, которые брали плату только за уникальные страницы (а требовались переводы и заверения в том числе пустых листов).

Когда нам продлили временное убежище, юристы в том же агентстве посоветовали не тянуть время, а сразу же подавать документы для участия в программе «Соотечественники», а по получению одобрения немедленно оформлять РВП.

Мы всё сделали по рекомендациям, и в результате сэкономили немало крови (в прямом и в переносном смысле) на медосмотрах и сопутствующих формальностях. Участие в госпрограмме нам одобрили с первого раза, и мы немедля кинулись подавать заявления на гражданство. К тому времени у нас налаживалась жизнь, мы нашли работу, и, пребывая в некотором экстазе, похоже, допустили очередную оплошность при подготовке документов на гражданство – нам отказали! Мы снова поехали на консультацию в агенство, где нам не раз помогали, оказалось, что законы вновь изменились, а мы за этим не уследили. Нам помогли исправить заявление, посоветовали немедля брать новый талон в очередь на подачу документов. Что мы и сделали, и под новый 2017-й год подали заявления на гражданство.

Вы уже можете догадаться, что заявления нам одобрили, и весной 2017-го мы, наконец, получили паспорта.

Сейчас, оглядываясь назад, мы понимаем, что второй раз вряд ли бы смогли пройти этот путь. И если бы заранее знали о предстоящих перипетиях, то вряд ли бы на них решились.

Мы наивно полагали, что с нас не потребуют нотариально заверенные переводы паспортов – ведь они на двух языках, в том числе на русском! А на деле вышло, что каждый документ обходится примерно в 650-800 рублей (в зависимости от количества заполненных страниц), и нужно их много: при подаче анкеты на ВУ, после одобрения анкеты при подаче заявления на ВУ, при подаче анкеты на госпрограмму, при подаче заявления на госпрограмму, и так далее, вплоть до того, что требуется подавать отдельно одни и те же документы при подаче заявления на гражданство и после одобрения – при подаче заявления на выдачу паспорта. Оформление РВП обошлось нам примерно в 13 000 рублей на каждого. В эту сумму входит пошлина в размере 1600 рублей. Гражданство обошлось дороже, так как одна только госпошлина за рассмотрение заявления – это уже 3500 на каждого, а ещё возникают «мелочи» вроде отдельной госпошлины за бланк паспорта – 300 рублей, и так далее.

За 3 года, которые мы потратили на документы, нам пришлось трижды переезжать из региона в регион, заново налаживать быт. По нашим прикидкам, нам было бы дешевле заплатить по 150 000 рублей за РВП в Москве, тогда мы могли бы быстрее всё сделать, сэкономив время и сохранив работу. В итоге мы заплатили дважды – и за свой неудачный опыт, и специалистам, которые в итоге всё сделали за нас. В реальности наша экономия оказалась фикцией, нам не следовало доверять консультациям работников ФМС, в том числе – отправляться в Нижний, когда квоты на участие в госпрограмме были давно исчерпаны. Сейчас мы понимаем, что Москва просто избавлялась от лишних приезжих, и что чиновникам из ФМС ничто не грозило за направление нас в Нижний.

Неудивительно, что в таких условиях появляется много желающих «помочь» переселенцам расстаться с деньгами, но, даже учитывая наш разносторонний опыт, мы не берёмся советовать другим, как им лучше потупить, так как действовали не оптимально. В любом случае стоит обзавестись финансовой подушкой, так как размеры госпошлин постоянно растут, медосмотры перестали быть бесплатными, и сроки рассмотрения документов увеличились. Говорят, что при наличии паспорта ДНР можно сэкономить – не потребуется делать перевод и заверять его нотариально, но это не точно.

Мы сэкономили деньги, решив не платить за квоту на РВП в Москве, не давать взятки, чтобы с первого раза оформить регистрацию, или получить положительный ответ и стать «Соотечественниками»,  до последнего момента не обращались за платными консультациями. Но время работало против нас, и в итоге мы оказались перед выбором: вернуться, откуда приехали, или заплатить тем, кто поможет оформить документы без ошибок.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *